Зачем получать высшее образование?

Есть тупая цитата, которая кочует из тупых групп на фейсбуке в тупые паблики вконтакте и обратно. Там упоминается что-то про то, что человек, получивший высшее образование становится изворотливым, хитрым, учится достигать своих целей. Помимо того, что университет учит тебя учится, он ещё и учит тебя думать. В этом его основная задача. Анализировать, воспринимать, придумывать новые идеи (если повезёт).

Мне кажется, что университет должен показать человеку, что границы, проведённые между гуманитарными науками и различными областями жизни человека весьма условны и размыты и существуют только в головах людей. Что работа главного врача больницы и директора завода похожа куда больше, чем это кажется на первый взгляд.

Самое крутое, что я вынес из университетского образования — это понимание концепции абстракции и принципы логического мышления, про которые шикарно написал Персиг в книге «Дзен и искусство ухода за мотоциклом»:

Вот все, чем является мотоцикл: система концепций, выполненных в стали.
В ней нет ни одной части, ни одной формы, которые не произошли бы из чьего-то
ума… палец номер три тоже в порядке. Остался еще один. Лучше, если б
загвоздка была в нем… Я заметил, что люди, которые никогда не имели дела
со сталью, не могут этого увидеть: того, что мотоцикл превыше всего прочего
— это умственное явление. Они ассоциируют металл с данными формами —
трубами, стержнями, балками, орудиями, частями, закрепленными и незыблемыми,
— и расценивают его как, в первую очередь, явление физическое. Но человек,
занимающийся механикой, литьем, ковкой или сваркой, видит “сталь” не имеющей
формы вообще. Сталь может быть любой формы, какую захочешь, если у тебя
достаточно навыков, и любой формы, кроме той, какую захочешь, если
у тебя их нет. Формы — как вот этот палец, например, — есть то, к чему
приходишь, что сам придаешь стали. В стали — не больше формы, чем
вот в этом комке старой грязи на двигателе. Все эти формы — из чьего-то
ума. Вот что важно увидеть. Сталь? Черт возьми, даже сталь — из
чьего-то ума. В природе нет стали. Любой житель Бронзового Века тебе бы
это сказал. В природе есть только потенциал для стали. И ничего
больше. Но что такое “потенциал”? Он ведь тоже сидит в чьем-то уме!.. Призраки.

Для нерадивого хозяина мотоцикл может быть единым целым, а для механика — рамой, двигателем, проводкой, колёсами, которые могут быть просто колёсами, но на другом уровне абстракции они состоят из шины, диска и нипеля. В процессе получения образования ты постоянно пользуешься результатами чьего-то умственного труда, иногда даже не замечая, как ты абстрагируешься от подробностей, потому что на более низком уровне абстракции, например больница — это не место, где тебя лечат, а сложная иерархическая структура, которая живёт по своим собственным законам.

purity

Это, в свою очередь ведёт к возможности понимания процесса исследования и решения проблем, который также очень точно и подробно описал Персиг:

Используются два вида логики: индуктивная и дедуктивная. Индуктивные
умозаключения начинаются с наблюдений за машиной и приходят к общим заключениям.
Например, если мотоцикл подскакивает на ухабе, и двигатель пропускает зажигание,
потом мотоцикл подскакивает еще на одном ухабе, и двигатель пропускает
зажигание, потом опять подскакивает на ухабе, и двигатель опять пропускает
зажигание, потом мотоцикл едет по длинному гладкому отрезку пути, и пропуска
зажигания нет, а потом подскакивает еще на одном ухабе, и двигатель пропускает
зажигание снова, то можно логически заключить, что причиной пропуска зажигания
служат ухабы. Это -- индукция: рассуждение от конкретного опыта к общей
истине.
 Дедуктивные умозаключения производят прямо противоположное. Они начинают
с общих знаний и предсказывают частное наблюдение. Например, если из чтения
иерархии фактов о машине механик знает, что клаксон мотоцикла питается
исключительно электричеством от аккумулятора, то может логически заключить,
что если аккумулятор сел, клаксон работать не будет. Это -- дедукция.
 Решение проблем, слишком сложных для разрешения здравым смыслом, достигается
длинными цепочками смешанных индуктивных и дедуктивных умозаключений, которые
вьются туда и обратно между наблюдаемой машиной и мысленной иерархией машины,
которую можно найти в инструкциях. Правильная программа этого переплетения
формализуется в виде научного метода.
 На самом деле, я никогда не видел проблемы из области ухода за мотоциклом,
достаточно сложной для того, чтобы требовалось применение полноценного
формального научного метода. Проблемы ремонта не столь сложны. Когда я
думаю о формальном научном методе, на ум иногда приходит образ огромного
Джаггернаута, громадного бульдозера -- медленного, нудного, неуклюжего,
прилежного, но неуязвимого. Ему требуется вдвое, впятеро, может быть, вдесятеро
больше времени, чем потребует умение неформального механика, но с ним знаешь,
что в конце результат все-таки получишь. В уходе за мотоциклом не
существует проблемы определения неисправности, которая устояла бы против
него. Когда натыкаешься на действительно трудную загвоздку, пробуешь все,
ломаешь голову, и ничего не срабатывает, и понимаешь, что на этот раз Природа
решила быть по-настоящему непослушной, то говоришь: "О'кей, Природа, милый
парень был, да весь вышел," -- и собираешь силы для формального научного
метода.
 Для этого существует лабораторная записная книжка. Вс записывается формальным
образом с тем, чтобы постоянно знать, где находишься, где был, куда идешь
и куда хочешь попасть. В научной работе и электронной технологии это необходимо,
поскольку иначе проблемы станут такими сложными, что в них потеряешься,
запутаешься, забудешь то, что знаешь и чего не знаешь, и придется все бросить.
В уходе за мотоциклом это не так сложно, но когда начинается путаница,
то неплохо немного сдержать ее, сделав все формальным и точным. Иногда
простое действие -- запись проблем -- направляет мозги на то, что
эти проблемы реально собой представляют.
 Логические утверждения, вносимые в записную книжку, делятся на шесть
категорий: (1) постановка проблемы, (2) гипотеза, касающаяся причины проблемы,
(З) эксперименты, предназначенные для испытания каждой гипотезы, (4) предсказанные
результаты экспериментов, (5) наблюдаемые результаты экспериментов, и (6)
заключения из результатов экспериментов. Это ничем не отличается от формальной
организации лабораторных тетрадей в коллеждах и высших школах, но цель
здесь -- не простая трата времени, а точное руководство мыслями, которое
окажется неудачным, если записи не будут точными.
 Подлинная цель научного метода -- удостовериться в том, что Природа
не направила тебя по ложному пути, и ты не думаешь, что знаешь то, чего
на самом деле не знаешь. Не существует механика, ученого или техника, который
от этого бы не страдал настолько, чтобы инстинктивно не оберегаться. В
этом -- главная причина того, почему так много научной и механической информации
звучит скучно и осторожно. Если станешь небрежным или начнешь романтизировать
научную информацию, добавляя там и сям завитушки, Природа вскоре выставит
тебя полным дураком. Она и без того делает это достаточно часто, если даже
не даешь ей повода. Следует быть чрезвычайно осторожным и строго логичным,
когда имеешь дело с Природой: один логический промах -- и целая научная
доктрина рушится. Одно ложное дедуктивное заключение по поводу машины --
и неопределенно зависнешь в воздухе.
 В Части Первой формального научного метода -- в постановке проблемы
-- основное умение заключается в утверждении категорически не больше того,
в знании чего положительно убежден. Гораздо лучше внести утверждение "Решить
Проблему: почему не работает мотоцикл?", которое звучит тупо, но является
верным, чем вносить утверждение "Решить Проблему: что случилось с системой
электропитания?", когда не уверен абсолютно, в электричестве
ли дело. Отметить следует только "Решить Проблему: что случилось с мотоциклом?",
а потом уже вносить первый пункт в Часть Два: "Гипотеза Номер Один:
Неполадка в системе электропитания". Приводишь столько гипотез, сколько
можешь придумать, потом разрабатываешь эксперименты: испробовать их и понять,
какие истинны, а какие ложны.
 Такой осторожный подход к возникающим вопросам предохраняет от основного
неверного поворота, который может стать причиной многих недель лишней работы
или даже полностью подвесить тебя. Научные вопросы поэтому с виду часто
тупы, но их задают для того, чтобы в дальнейшем избежать тупых ошибок.

 О Части Три -- той части формального научного метода, которую называют
экспериментированием, -- романтики часто думают как о самй науке, поскольку
у нее единственной большая визуальная поверхность. Романтики видят множество
пробирок, причудливого оборудования и людей, которые бегают вокруг и делают
открытия. Они не рассматривают эксперимент как часть более обширного интеллектуального
процесса и поэтому часто путают эксперименты с демонстрациями -- выглядят
они одинаково. Человек, проводящий сенсационный научный показ с применением
франкенштейновского оборудования стоимостью пятьдесят тысяч долларов, не
совершает ничего научного, если знает заранее, какими будут результаты
его усилий. Напротив, мотомеханик, нажимающий на клаксон, проверить, работает
ли аккумулятор, неформально проводит настоящий научный эксперимент. Он
проверяет гипотезу, ставя перед Природой вопрос. Ученый из телепостановки,
который печально бормочет: "Эксперимент не удался, мы не достигли того,
на что надеялись", в основном, страдает от плохой работы сценариста. Эксперимент
никогда не бывает неудачным единственно потому, что не достигает предсказанных
результатов. Эксперимент неудачен, только когда с его помощью не удается
адекватно испытать гипотезу, когда данные, полученные с его помощью, каким-то
образом ничего не доказывают.
 Вот тут мастерство состоит в том, чтобы использовать эксперименты для
проверки только лишь гипотезы под вопросом -- не меньше и не больше. Если
клаксон клаксонит, и механик приходит к заключению, что вся электрическая
система действует, то он попал в большую беду. Он пришел к нелогичному
заключению. Действующий клаксон говорит лишь о том, что работают только
аккумулятор и клаксон. Для того, чтобы разработать эксперимент так, как
надо, механику придется очень строго думать в понятиях того, что служит
непосредственной причиной чего. Это уже нам известно из иерархии. Клаксон
не приводит мотоцикл в движение. И аккумулятор не приводит -- разве что
очень опосредованно. Тот пункт, в котором электрическая система служит
непосредственной причиной зажигания в двигателе, -- свечи зажигания,
и если не проверить здесь, на выходе электрической системы, то никогда
по-настоящему не будешь знать, электрическая это неисправность или нет.

 Для того, чтобы проверить это так, как нужно, механик вынимает свечу
и кладет ее рядом с двигателем так, чтобы база вокруг свечи заземлилась
на двигатель, нажимает на рукоятку стартера и смотрит, чтобы в искровом
пространстве свечи появилась голубая искра. Если ее там нет, он может сделать
один из двух выводов: а). неполадка в электросистеме, б). его эксперимент
небрежен. Если механик опытен, он попробует еще несколько раз, проверяя
все контакты, пытаясь любым способом, который только может придумать, заставить
свечу зажечься. Затем, если это не удается, он, наконец, приходит к тому,
что заключение "а" верно, в электросистеме неисправность, а эксперимент
закончен. Он доказал, что его гипотеза верна.
 В последней категории -- заключения -- умение состоит в утверждении
не более того, что доказал эксперимент. Он не доказал, что после исправления
электрической системы мотоцикл заведется. Неполадки могут быть и в другом.
Но механик знает, что мотоцикл не поедет, пока не заработает электрическая
система, и ставит следующий формальный вопрос: "Решить Проблему: что не
в порядке с электрической системой?"
 После он формулирует для этого гипотезы и проверяет их. Задавая правильные
вопросы, выбирая правильные тесты и делая правильные выводы, механик прокладывает
себе путь сквозь эшелоны иерархии мотоцикла до тех пор, пока не находит
точную конкретную причину или причины неполадки двигателя, а затем изменяет
их таким образом, чтобы они больше не приводили к неисправности.
 Нетренированный наблюдатель видит только физический труд, и у него часто
создается впечатление, что механик, в основном, занят только физическим
трудом. На самом деле, физический труд -- мельчайшая и легчайшая часть
того, что делает механик. Гораздо бльшая часть его работы -- тщательное
наблюдение и точное мышление. Вот поэтому механики иногда кажутся такими
неразговорчивыми и ушедшими в себя при проведении испытаний. Им не нравится,
когда с ними разговаривают, потому что они сосредоточены на мысленных образах,
иерархиях и в действительности вообще не смотрят ни на тебя, ни на физический
мотоцикл. Для них эксперимент -- часть программы расширения собственной
иерархии знания неисправного мотоцикла и сравнения ее с правильнои иерархией,
существующей в уме. Они смотрят на форму, лежащую в основе.

Ты всегда должен анализировать почему ты пришёл к каким-то выводам, и действительно ли они верны. Неработающая фара может быть вызвана и севшим аккумулятором, и проблемами с проводкой и перегоревшей лампочкой. И именно за это умение докапываться до реального источника проблем я и благодарен своего университету.

Именно это, наверное, и является главным, хотя бывают и мнения, что важнее возможности, которые даёт университет, окружение интересными людьми и прекрасные друзья.

Comments are closed.